?

Log in

No account? Create an account
Л. Мартынов о Фридмане: тождество онтологического и гносеологического - творения и познания - brotherinlaw — LiveJournal
November 30th, 2012
12:27 am

[Link]

Previous Entry Share Next Entry
Л. Мартынов о Фридмане: тождество онтологического и гносеологического - творения и познания

Мир не до конца досоздан: небеса всегда в обновах, астрономы к старым звездам вечно добавляют новых. Если бы открыл звезду я, — я ее назвал бы: Фридман, — лучше средства не найду я сделать все яснее видным.

Так начинается «Петербургская баллада» Леонида Мартынова о Фридмане, и эти строки следует понимать буквально: речь идет о тождестве между творением (с онтологическим объектом-результатом) и познанием (с гносеологическим объектом-результатом). Этот тезис состоит из двух частей (I и II ниже), первая из которых имеет солидную историю (ниже упомянуты некоторые ее фрагменты). У второй части тезиса также есть некоторая – слишком туманная, чтобы ее здесь касаться (если угодно, эсотерическая) – традиция; так или иначе, эта часть (II) тоже верна.

I. Всякий предмет творения является предметом познания. Финитность творения означает его финитную познаваемость.

Аристотель
следовал «метапринципу финитности». Согласно его «Метафизике», «наиболее надежное основание науки о началах» (т.е. метафизики) – закон противоречия: невозможно быть (чем-то) и не быть (этим чем-то) (одновременно, в одном и том же смысле и т. д.). Подразумеваемый определенный предикат (это что-то) вместе с финитностью делает аристотелевское наиболее надежное основание метафизики эквивалентным принципу финитной познаваемости мира. Сам же закон противоречия у Аристотеля подразумевает, что используемые человеком предикаты онтологически определены, «существуют», хотя возможна многозначность, требующая классификации (отсюда «в одном и том же смысле»); но во всех случаях предикат познаваем, т. е. его определение гносеологически достижимо.

Здесь заметим, что любая сотворенная неодушевленная сущность исходно объект, т. е. часть предиката (а уже потом субъект): Бог, Субъект творения, сотворил данную сущность и сотворил ее финитно определимой. Поэтому эта сущность финитно познаваема. Исходно объектом (т. е. частью предиката) является и одушевленная сущность, хотя человек, действующий по свободной воле, потенциально инфинитен и потому не определим финитно, но это выходит за пределы аристотелевских рассмотрений.

«Программа Альфараби»,
которую можно усмотреть из его трактата об интеллекте, состоит в том, что человек (как мы сказали бы) достигает цели его сотворения, когда познает «все интеллегибилии или их большинство», т. е. в основном завершает познание мира. (Здесь существенно, что «интеллегибилии», т. е. формы сотворенных объектов, финитны, и их число конечно. Впрочем, сам Альфараби подчеркивает отдельность высших "интеллигибилий" от материального и, по-видимому, рассматривает свою «программу» в несколько ином ключе.)

Саадия Гаон
(Эмунот ве-деот) просто пишет, что мир финитен и сотворен таким, что человек может его познать. (Этим он отвечает на несколько странный вопрос воображаемого читателя: почему в мире «столь мало» вещей? – для того, чтобы мы могли их познать.)

Маймонид
(МН), однако, неявно отрицает принцип финитной познаваемости мира, утверждая, что вся совокупность законов «подлунного мира» не по силам человеческому интеллекту. Тем не менее, проявляя существенную непоследовательность, он принимает вышеупомянутый трактат Альфараби и даже выдвигает собственную «программу»: путь к познанию Всевышнего – это познание всего того, что не Он, т. е. познание Его творений. Неясно, как он относится к выполнимости этой «программы» в этом мире. Возможно, несостыковка его конструктивной гносеологической «программы» с его неконструктивной декларацией частичного агностицизма объясняется тем, что у него «законы подлунного мира» - это «отделенный (10-й) интеллект», все еще слишком удаленный от «материального» и слишком близкий к Божественной сущности (как если бы он был вообще несотворенным); так или иначе, его иерархическая картина интеллектов/небесных сфер/низшей материи плохо согласуется с его «программой» потому, что эта картина исключает простую дихотомию Творца и существенно материального творения.

II. Познание есть творение, и всякий предмет познания является предметом этого творения. Познание творения (предмета творения) человеком завершает акт творения, т. е. делает творение (предмет творения) онтологически полноценным, тов меод.

(2 comments | Leave a comment)

Comments
 
From:nedosionist
Date:November 30th, 2012 08:37 pm (UTC)
(Link)
Возникают вопросы ко "всякий" предмет познания. В этом смысле отнюдь не все предметы равны. Познание концепции стула дает возможность его творить; но дальнейшее познание конкретного стула мало что добавляет. Напротив, попытка создания справедливости дает тем самым возможность ее познать; и наооборот, попытка познания справедливости дает возможность ее создать.
From:brotherinlaw
Date:December 1st, 2012 10:43 pm (UTC)
(Link)
,не все предметы равны. Конечно. Познание (форм) предметов - это познание законов, которые ими управляют. Эти законы могут быть более/менее общими, соответственно их познание бОльшим/меньшим достижеением. Так, наверно, концепция стула (каков он должен быть, чтобы на нем пыло хорошо сидеть, плюс эстетические требования и т. д.) - менее общая вещь, чем, скажем, третий закон Ньютона, а познание конкретного стула - совсем частность. О "степени абстракции" как о "высоте гносеологического уровня" писал Альфараби (а до него, конечно, Аристотель); о ней же как о гносеологическогом, так и онтологическогом уровне писал Саадия.
...справедливости... Справедлвость/justice/цедек требует отдельного обсуждения, в связи, с одной стороны, с потенциальной инфинитностью (=финитной непознаваемостью) человека как субъекта со свободной волей, а с другой стороны, с предполагаемой финитностью того корпуса галахи (в широком смысле), который позволил бы считать задачу выполненной.
Powered by LiveJournal.com